Но я тоже так никогда не смогу: он любил женщин просто так, не задумываясь, он это или Тот Самый Инструктор. Нет, дело не в том, что во мне этого нет, - есть, да еще как! Уже с год или поболее того начало ночи стало для меня настоящим кошмаром. Тот Самый старается и ко мне приложить свои правила, а я не хочу быть пешкой в чужой игре. Достаточно с него уже того, что приходится стареть и умирать. В Генрихе же на редкость счастливо уживались фигурка в руках Того - и сам Генрих. Противостоять Тому Самому прямо - бесполезно. Это все равно, что упереться в лоб прущему на тебя танку и пробовать его таким способом остановить. Остается обманывать, переводить эту силу в мысли, выдумки, проекты пока... Пока хватит сил. Я признаю силу Того, нет ничего глупее, чем не признавать силу, но считаю унизительной ей подчиняться. Он будет врать, он будет шептать: "Она не такая, она чистая, ей все это чуждо." - и словам этим верить нельзя, как словам Батыевых полководцев. Я все время чувствую Его присутствие, и порой мне кажется, что чувство это звучит неслышимыми словами, а я спорю, спорю, спорю с ним... Вот хотел написать глупость, что дорого-де заплатил бы, чтобы избавиться от Его власти, хотя знаю получше других, что вся без исключения сила наша коренится в древнем зверстве, и все пресловутое творчество наше есть, в конце концов, концентрированное выражение любви, - а это суть его силы и власти. Как счастлив, наверное, тот, кто, с одной стороны, способен сильно мыслить, а с другой - свободный от всех этих посторонних, никчемных, неразрешимых вопросов, что смыкаются в сплошной круг. И, - вот беда-то! поговорить не с кем, а чувствую, что башка может взорваться, как перегретый котел, так гудят в ней рои вопросов.

IV

Еще раз о вчерашней моей глупости: я еще раз задумался, зачем живет человек. Об этом я думаю лет с семи. А зачем, действительно, если говорить не о принципиально-непостижимых целях Инструктора, а о самом человеке? Не зачем - всему миру, а мне-то самому - зачем? Все просто и страшно: чтобы испытывать удовлетворение.